Франклин называл человека животным делающим

Франклин называл человека животным делающим

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Обоснование и защита марксизма

Предисловие к третьему изданию

Мною исправлены здесь только описки и опечатки, закравшиеся в первое издание. Я не счел себя вправе изменять что-нибудь в моих доводах по той простой причине, что эта моя книга — полемическое произведение. Изменить что-нибудь в содержании полемического произведения — значит выступить против своего противника с новым оружием, заставляя его бороться с помощью старого. Это прием непозволительный вообще, а в данном случае еще менее позволительный потому, что моего главного противника Н. К. Михайловского уже нет в живых.

Критики наших взглядов утверждали, что эти взгляды, во-первых, неверны сами по себе; во-вторых, особенно ошибочны в применении к России, которой суждено будто бы пойти в экономической области своим самобытным путем; в-третьих, плохи тем, что предрасполагают своих сторонников к бездеятельности, ‘квиетизму’. Этот последний упрек вряд ли решится кто-нибудь повторить в настоящее время. Второй упрек также на виду у всех опровергнут всем ходом развития русской экономической жизни за последнее десятилетие. А что касается первого упрека, то достаточно ознакомиться хотя бы только с этнологической литературой последнего времени, чтобы убедиться в справедливости нашего объяснения истории. Всякое серьезное сочинение по ‘первобытной культуре’ непременно должно прибегать к нему всякий раз, когда заходит речь о причинной связи явлений общественной и духовной жизни ‘диких’ народов. Для примера укажу на классическое сочинение фон-ден-Штейнена ‘Unter den Natur-Völkern Zentral-Braziliens’. Но само собой разумеется, что здесь я не могу распространяться об этом предмете.

Некоторым из моих критиков я отвечаю в прилагаемой статье: ‘Несколько слов нашим противникам’, которую я опубликовал под псевдонимом и потому говорю в ней о своей книге как о сочинении другого лица, воззрения которого являются также и моими. Но эта статья ничего не возражает г. Кудрину, который выступил против меня в ‘Русском Богатстве’ уже после ее появления. По поводу г. Кудрина я скажу здесь два слова.

Самым серьезным из его, направленных против исторического материализма, доводов может показаться тот отмечаемый им факт, что одна и та же религия, — например, буддизм, — исповедуется иногда народами, стоящими на весьма различных ступенях экономического развития. Но этот довод кажется основательным только на первый взгляд. Наблюдение показало, что в таких случаях ‘одна и та же’ религия существенно изменяет свое содержание соответственно степени экономического развития исповедующих ее народов.

Хочется мне ответить г. Кудрину еще и вот на что. Он нашел у меня ошибку в переводе греческого текста Плутарха (см. примеч., стр. 169) и делает несколько весьма язвительных замечаний по ее поводу. Но на самом деле я в этой ошибке ‘не причинен’. Находясь в путешествии во время издания моей книги, я послал в Петербург рукопись, в которой цитата из Плутарха не была сделана, а только отмечены были те параграфы, которые следовало процитировать. Одно из лиц, имевших отношение к изданию — и окончившее едва ли не ту же классическую гимназию, в которой учился ученый г. Кудрин, перевело указанные мною параграфы и… сделало указанную г. Кудриным ошибку. Это, конечно, жаль. Но надо и то сказать, эта ошибка была единственным промахом, в котором могли уличить нас наши противники. Нужно же было и им получить какое-нибудь нравственное удовлетворение. Так что, по ‘человечеству’, я даже радуюсь этому промаху.

Французский материализм XVIII века

‘Если вы ныне, — говорит г. Михайловский, — встретите молодого человека,… который даже с несколько излишней торопливостью заявит вам, что он ‘материалист’, то это не значит, чтобы он был материалистом в общефилософском смысле, в каком у нас в старину были поклонники Бюхнера и Молешотта. Очень часто ваш собеседник ни малейше не интересуется ни метафизическою, ни научною стороною материализма и даже весьма смутное понятие об них имеет. Он хочет сказать, что он последователь теории экономического материализма, да и то в особенном, условном смысле’… [1].

Мы не знаем, с какого рода молодыми людьми встречался г. Михайловский. Но его слова могут дать повод думать, что учение представителей ‘экономического материализма’ лишено всякой связи с материализмом ‘в общефилософском смысле’. Верно ли это? В самом ли деле ‘экономический материализм’ так узок и беден по содержанию, как это кажется г. Михайловскому?

Ответом послужит краткий очерк истории этого учения.

Что такое ‘материализм в общефилософском смысле’?

Материализм есть прямая противоположность идеализма. Идеализм стремится объяснить все явления природы, все свойства материи теми или иными свойствами духа. Материализм поступает как раз наоборот. Он старается объяснить психические явления теми или другими свойствами материи, той или другой организацией человеческого или вообще животного тела. Все те философы, в глазах которых первичным фактором является материя, принадлежат к лагерю материалистов; все же те, которые считают таким фактором дух, — идеалисты. Вот все, что можно сказать о материализме вообще, о ‘материализме в общефилософском смысле’, так как время возводило на его основном положении самые разнообразные надстройки, которые придавали материализму одной эпохи совершенно иной вид, сравнительно с материализмом — другой.

Материализм и идеализм исчерпывают важнейшие направления философской мысли. Правда, рядом с ними почти всегда существовали те или другие дуалистические системы, признававшие дух и материю за отдельные, самостоятельные субстанции. Дуализм никогда не мог ответить удовлетворительно на неизбежный вопрос о том, каким образом эти две отдельные субстанции, не имеющие между собою ничего общего, могут влиять одна на другую. Поэтому наиболее последовательные и наиболее глубокие мыслители всегда склонялись к монизму, т. е. к объяснению явлений с помощью какого-нибудь одного основного принципа (monos по-гречески значит единый). Всякий последовательный идеалист есть монист в такой же степени, как и всякий последовательный материалист. В этом отношении нет никакой разницы, например, между Берклеем и Гольбахом. Один был последовательным идеалистом, другой не менее последовательным материалистом, но и тот, и другой одинаково были монистами; и тот, и другой одинаково хорошо понимали несостоятельность дуалистического, до сих пор едва ли не наиболее распространенного, миросозерцания.

В первой половине нашего столетия в философии господствовал идеалистический монизм; во второй половине его в науке, — с которой тем временем совершенно слилась философия, — восторжествовал материалистический монизм, далеко, впрочем, не всегда последовательный и откровенный.

Источник: booksonline.com.ua

Проблема сущности человека

Попытки понять и определить сущность человека уходят в глубокую древность. Все мифы о сотворении человека говорили о том, что собою представляет человек: он должен нести на себе «бремя божье» (Вавилонская поэма о сотворении мира), он «душа живая», созданная по образу и подобию Божию («Библия», Быт. 1.27), он сам прообраз мира – Пуруша, гигант-прачеловек, из частей которого возникла Вселенная (Ригведа, Х, 90). Когда возникло научное мышление, появляются попытки философов и ученых дать такую дефиницию человека, в которой была бы схвачена отличительная сущность человека. Одна из первых таких попыток принадлежит Платону, который определил человека как «животное на двух ногах и без перьев», а когда его извечный оппонент Диоген из Синопа кинул к ногам Платона ощипанного петуха со словами: «Вот человек Платона», то добавил: «И с широкими когтями». Формально дефиниция человека, данная Платоном, отличает его от других животных, но и самому Платону было ясно, что это определение никак не схватывает основное в сущности человека. Поэтому уже в древности философы ищут новые определения человека. Аристотель говорит о человеке как политическом животном (как гражданине полиса). Плиний Старший – о его стремлении к новизне. Блез Паскаль в Новое время с печалью, но и гордостью заявляет, что человек – это мыслящая тростночка («Человек – это тростинка, самое слабое в природе существо, но эта тростинка мыслящая»). Б. Франклин называет человека животным, делающим орудия, И. Кант – единственным животным, которое должно работать. Наконец, наука присваивает человеку гордое звание Homo sapiens. Но и после этого не прекращаются попытки именования человека: homo ludens (человек играющий), homo negans (человек отрицающий), homo esperans (человек надеющийся), homo paciens (человек страдающий) и т.д. И любое подобное определение может быть принято, и в то же время любое из них может быть подвергнуто критике.

Прав Эрих Фромм, когда замечает, что человеку нельзя дать определение как столу или дому, или какому-либо предмету, и все же нельзя считать невозможным определение его сущности. Человек ускользает от любого определения, сразу показывая, что, кроме отмеченных в определении черт или свойств у него есть и такие, которые не подпадают под приведенную дефиницию. Но если человек уходит от любого своего определения, то, может быть, в этом и заключается его сущность – превосходить всякую свою определенность, выходить за свои границы. Сущность человека неопределенна, она постоянно требует своего определения. Чем обусловлена такая особенность человека?

Средневековый мистик майстер Экхарт говорил: «Однажды мне подумалось. вот что: что я есмь человек, ничем не отличающийся от любого другого человека, такого же, как я; я глазею, слышу, пью, жую подобно скоту; однако, что я есмь не принадлежит никому, как только мне самому, ни человеку, ни ангелу, ни Богу, – разве только я одно с Ним». Действительно, есмь могу сказать только Я. Но что это означает? Ведь просто есть – это пустота, ничто. Кант писал, что бытие (есть) не может быть предикатом в суждении, т.е. оно не может определять что-либо. Сказать о чем-то, что оно есть вовсе не значит определить это, отметив какую-то его характерную особенность. Но если приписывается есть чему-то, то это есть меняет отношение человека к тому, что есть. Для человека важно, существенно, это есть, это значит, что человек умеет с этим есть работать и для него важно и значимо его собственное есмь, он также знает и умеет «с ним работать». Человек обладает, владеет бытием. Он его хозяин. И тогда сущность человека – в его способности осмыслять и проявлять себя в бытии. Поэтому человек – это бытие, с которым он связан. Человек придает своему есть смысл, заполняет его, делает его своим миром. Человек – это его бытие. Поэтому, чтобы познать, что такое человек, необходимо рассмотреть то бытие, с каким человек тождественен, какое бытие он реализует.

Читать еще:  Компрессор для опрессовки трубопроводов

§ 32.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: studopedia.ru

Человек – биосоциальное существо

1. Человек — объект познания.

2. Происхождение человека

3. Биологическое и социальное в человеке

4. Жизнь, смерть и бессмертие человека.

5. Идеи рефлексологии. Натурализм Э. Золя

1. Человек — объект познания. «Человек есть тайна», — говорил Ф.М. Достоевской. И раскрыть эту тайну непросто. Что же такое человек? Откуда, когда, в силу каких причин и каким образом он появился? Каковы его природа, сущность и предназначение? Какое место он занимает в мире и в чем смысл его жизни? Что ожидает его в будущем? Наука издавна бьется над этими вопросами. Однако многое из того, что составляет сущность человека, его специфические особенности, остается неясным и сегодня.

Выходит, что заповедь древних философов «познай самого себя» остается нереализованной. Науки о человеке отстали в своем развитии от наук о природе. Люди знают существенно больше о космических далях и глубинах микромира, чем о своем организме и своей душе. Они выводят новые породы животных и новые сорта растений, но не знают, как управлять своей наследственностью. Они создают «думающие машины», но не могут раскрыть механизм собственной творческой деятельности. Они имеют весьма смутное представление о том, как возникают ощущения, восприятия, представления, как рождается мысль, каков механизм работы памяти, интуиции, воображения, фантазии и т.п. Все эти вопросы еще ждут своего решения.

Но это вовсе не значит, что о человеке мы сегодня ничего не знаем, что для нас он полная, абсолютная тайна. Опираясь на повседневный опыт и научные исследования, люди смогли накопить о нем значительную информацию, поставить и решить немало вопросов и проблем. Поток информации о человеке постоянно растет. При этом оказывается: чем глубже и обстоятельнее мы познаем человека, тем большим становится поле неизведанного в нем, тем больше загадок обнаруживается. Однако бездна проблем человека, как далеко еще не раскрытой тайны, не только не отпугивает от нее, а, напротив, все сильнее притягивает к себе, как магнит.

2. Происхождение человека. Одной из таких загадок остается проблема происхождения человека. На этот счет существуют две концепции: религиозная и научная. В религиозной концепции утверждается, что человека создал, сотворил бог. Причиной появления человека тем самым представляется в ней надприродная, сверхъестественная сила, в роли которой и выступает бог. В научной концепции возникновение человека рассматривается как продукт эволюционного развития природы. Всякого рода мистические причины рождения человека отвергаются, а заслуживающими доверия и признания считаются лишь естественные, природные факторы.

В рамках научной концепции можно выделить три гипотезы появления человека на Земле. Во-первых, это гипотеза, которую в прошлом веке высказал Ч. Дарвин и в которой в качестве предка человека рассматривается обезьяна. Во-вторых, это версия, с которой выступают некоторые современные ученые, по мнению которых человек произошел от животного, но остается неясным, от какого именно животного. В-третьих, это космическая гипотеза происхождения человека, согласно которой человек родился не на Земле, он является пришельцем с другой планеты.

Все эти гипотезы имеют право на существование до тех пор, пока одна из них или какая-либо новая не утвердится в качестве научно доказанной теоретически. Мы же можем констатировать, что на многие вопросы, связанные с происхождением человека, современная наука удовлетворительного ответа пока еще не дает.

3. Биологическое и социальное в человеке. Уяснить суть проблемы человека в значительной мере дает возможность определение понятия «человек». Платон называл человека «двуногим животным без перьев». Человек действительно, не имея перьев, имеет две ноги. Но в этом шуточном определении упущено из виду главное, а именно сущность человека. Это весьма убедительно, согласно легенде, продемонстрировал философ Диоген, который поймал петуха, ощипал его и со словами: «Вот вам человек Платона!» — представил на суд аудитории как доказательство несостоятельности позиции оппонента. Как метко заметил Б. Паскаль, человек не теряет своей человеческой сущности, теряя две ноги, а петух не приобретает человеческих свойств, когда теряет перья.

Аристотель называл человека общественным животным, обладающим разумом. Б. Франклин называл человека животным, делающим орудия. Тот и другой верно подметили те особенности, которые касаются сущности человека и выделяют его из мира животных. Большим разнообразием отличаются определения, которые дают человеку современные философы. У одних он предстает как «человек экономический», у других — как «человек делающий», у третьих — как «человек потребляющий» и т.д. Определения такого рода раскрывают отдельные грани, стороны человека, оставляя в тени его целостность и сущность. Дать лаконичное, синтетическое и по возможности исчерпывающее определение такому феномену, каким является человек, оказывается довольно сложно.

Человек выступает как феномен, который в своеобразной комбинации аккумулирует природные (биологические) и социальные влияния. Всей плотью и кровью он принадлежит природе. Но в неменьшей степени он принадлежит и обществу. Тем самым человек выступает как существо биологическое и социальное одновременно, то есть как биосоциальное существо.

Человек представляет собой живое существо, принадлежащее к особому биологическому виду homo sapiens. Выступая в этом качестве, он является частью природы, ее созданием, ее творением. Как биологическое существо он обладает определенной совокупностью биологических свойств и признаков, к числу которых относятся внешний облик, физическая конституция тела, генетический код, группа крови, цвет глаз, прямохождение, нервная система, высокоразвитый мозг, инстинкты и условные рефлексы, темперамент, психика, специфика органов чувств и др. Носителем всех этих свойств является организм, тело человека. Биологические особенности и структура организма определяют его биологические потребности, которые удовлетворяются посредством определенных действий, таких, как прием пищи, воды, сна и т.д. Когда человек ест, пьет, дышит, спит и т.п., он тем самым поддерживает организм в нормальном, живом состоянии. Если же он этого делать не будет, то такое отклонение от нормы рано или поздно приведет к тому, что организм умрет. Без пищи организм человека может прожить несколько десятков дней, без воды и сна — несколько дней, а без воздуха — лишь несколько минут. Выступая как природное существо, человек подчиняется тем биологическим законам, которые действуют в живой природе. К таким законам относятся законы рождения, размножения, смерти и др.

Но человек является продуктом развития не только природы, но и общества. Люди связаны между собой не только природными, кровнородственными узами, но и общественными взаимодействиями, социальными отношениями, в частности, такими, как производственные, экономические, политические, правовые, нравственные, религиозные, социально-групповые и др. Да и проявляет, реализует себя человек не только в биологических актах поведения, но и в социальных действиях и поступках, таких, как трудовая деятельность, политическое сотрудничество или борьба, правовое преступление, нравственное поведение, религиозный экстремизм и т.п. В аспектах социальной деятельности человек проявляет себя как личность, как общественное существо. Общественная жизнь и социальные отношения, в которые включается каждый индивид, оказывают решающее воздействие на формирование его социальных качеств, таких, например, как трудовая активность, политическая зрелость, правовая культура, нравственная ответственность, религиозная вера и т.п. Общество вводит человека в мир людей. Именно оно регулирует и наполняет его поведение социальным содержанием и смыслом.

Биологические свойства и социальные качества в жизнедеятельности человека играют разные роли. Биологические свойства обеспечивают нормальное состояние и функционирование организма, тела человека, а социальные качества обеспечивают существование и развитие человека как личности. Биологические свойства выступают как предпосылка для появления социальных качеств человека. Реализуется ли эта предпосылка при превращении человека в личность во многом зависит от обстоятельств, в которых он оказывается в процессе жизни. Ребенок при рождении представляет собой биологическое существо, лишенное каких-либо социальных качеств. Но, появившись на свет, он вступает в сферу общественных отношений, в которых происходит его воспитание, формирование и развитие, его становление как члена общества.

Социальный опыт по наследству не передается. У людей по наследству передается биологическая (генетическая) программа, обеспечивающая непрерывность воспроизведения биологической организации человека. Социальная же программа передается через овладение каждым последующим поколением исторически развивающейся материальной и духовной культуры, что и обеспечивает непрерывность социальной эволюции человека.

4. Жизнь, смерть и бессмертие человека. Таким образом, биологическое и социальное присутствуют в человеке во взаимосвязи и взаимодействии. Биологические свойства и социальные качества человек утрачивает, когда приходит смерть, когда он умирает. Жизнь — это дар, который дается человеку один раз и на очень короткий срок. И воспользоваться этим даром надо так, чтобы не было стыдно за бесцельно и бездарно прожитые годы. И все же рано или поздно на смену жизни приходит смерть. Смерть — это прекращение состояния жизни, это ее конец, это то, через что проходят все люди. Смерть не знает исключений. Выходит, что смерть непобедима. Однако, думается, не следует спешить с выводами.

По мнению русского философа Н.Ф. Федорова, победа над смертью является высшей, но далеко не близкой целью человечества. Воскрешение всех людей, живших в прошлом, он считал сыновним долгом живущих перед теми, кому они обязаны благом жизни. Н.Ф. Федоров, таким образом, пытался приговорить к смерти саму смерть. Но реально ли это? На этот счет существуют разные мнения. Одни утверждают, что биологическая жизнь человека в соответствии с законами природы имеет свои границы и что личное бессмертие принципиально невозможно. Другие высказывают уверенность в том, что, выяснив причины и механизм старения организма, люди научатся предотвращать его. Победив старость, они победят и смерть. Решить проблему бессмертия человека смогут наши потомки. В природе нет запретов бессмертию человека. Оправдаются ли надежды такого рода, покажет будущее, и, видимо, отнюдь не близкое будущее.

Читать еще:  Чему равна плотность сплава

Биологическое бессмертие — это то, о чем можно мечтать. Но ведь люди, живущие сегодня, являются свидетелями бессмертия тех, кто на протяжении многих веков и поколений создал богатства материальной и духовной культуры. Человек может обрести бессмертие в социальном плане. Продолжают жить его дела и его имя. Бессмертен тот, кто создал нечто, что остается в памяти людей, в памяти потомков, в истории общества. Человек обретает социальное бессмертие своими делами, своим творчеством. Говорят, добро остается людям. Этот афоризм прекрасно раскрывает суть социального бессмертия человека. Тем самым трагизм смерти человека в определенной мере снимается тем, что он, человек, остается жить в истории человечества, в его культуре, оставляя свой след на Земле.

6. Идеи рефлексологии. Натурализм Э. Золя

В конце XIX в. наметился очередной всплеск интереса к «природе человека». Тогда представителей естественнонаучной, социально-философской, художественной мысли объединило стремление отринуть ложных богов, избавиться от иллюзий и воспринять себя самого и мир как часть тотальной реальности.

Революционная теория Чарльза Дарвина («Происхождение видов», 1859 г.) представила принципиально иную картину мира и историю человечества, чем существовавшие до него. Прежние концепции полагали, что в природе все целесообразно и приспособлено для получения результатов разумным путем. Отсюда — верховенство Разума и его обожествление в эпоху Просвещения. Неудавшийся священник англиканской церкви, «критик природы» (Ч. Дарвин) доказал, что для объяснения стройности живого мира никакого Разума не нужно. Все, что существует, — механический результат чисто стихийных причин, не регулируемых никем и ничем, кроме страданий и смерти. Дарвин опроверг привлекательную идею о человеке – божественном создании и объяснил путь, каким современный человек стал тем, что он есть, доказал, что человек – это всего лишь ступень природной эволюции.

Источник: mydocx.ru

Генезис и сущность человека

Контрольная работа — Философия

Другие контрольные работы по предмету Философия

бя неуверенно и жизнь его часто полна трагизма? Мудрец Сократ оставил нам вечный девиз: Познай самого себя, понимая, что человек сам для себя является наиболее загадочным предметом. Чтобы что-то изучать, надо как бы отойти в сторону, посмотреть на предмет изучения объективно, исключив субъективные чувства и эмоции. В этом парадокс самопознания человека.

Когда возникло научное мышление, появляются попытки философов и ученых дать такое определение человеку, в котором была бы схвачена отличительная сущность человека. Одна из таких попыток принадлежит Платону, который определил человека как животное на двух ногах и без перьев, извечный оппонент Диоген кинул к его ногам ощипанного петуха со словами: Вот человек Платона, тот добавил: И с широкими когтями. Аристотель говорит о человеке как политическом животном, как гражданине полиса. Плиний Старший о его стремлении к новизне. Франклин называет человека животным, делающим орудия, Кант единственным животным, которое должно работать. Наконец, наука присваивает человеку гордое звание Homo sapiens. БЭС характеризует его как общественное существо, субъект общественно-исторической деятельности и культуры. Маркс усматривал сущность человека в совокупности общественных отношений, формирующих то или иное отношение человека к миру в разные исторические эпохи. Любое определение может быть принято, и в то же время любое из них может быть подвергнуто критике.

Прав Эрих Фромм1, когда замечает, что человеку нельзя дать определение как какому-либо предмету, и все же нельзя считать невозможным определение его сущности. Если человек уходит от любого своего определения, то, может быть, в этом и заключается его сущность превосходить всякую свою определенность, выходить за свои границы. Б.Паскаль сказал: Человек непрерывно перерастает человека.

Особое место в зарубежной философии занимают учения и школы, осуществившие своеобразный антропологический поворот, сделавшие центральным пунктом и основным предметом своего философствования проблему человека. Причем отличительная черта этих школ состоит в отходе от крайне абстрактного рассмотрения человека вообще и обращении к исследованию конкретных индивидов с их мыслями, переживаниями. Философская антропология возникла на рубеже XVIII и XIX вв. и получила особое развитие в XX в. как особый, специфический метод мышления, взгляд на мир с позиций человека, его природы и сущности. Два основных понятия природа и сущность человека, близки между собой по содержанию, но различаются по смыслу. Говоря о природе человека, мы стремимся постичь отличие человека от естественного бытия и, прежде всего от животных. Это усматривается либо в каком-то главном качестве человека, отличающем его от животных (разум, речь, воображение, религия, мораль, совесть, воля), либо в комплексе качеств. Когда человек существует, он обладает, владеет бытием, он его хозяин. И тогда сущность человека в его способности осмыслять и проявлять себя в бытии. Поэтому человек это бытие, с которым он связан. Средневековый мистик майстер Экхарт говорил: «Однажды мне подумалось: что я есмь человек, ничем не отличающийся от любого другого человека, такого же, как я; я глазею, слышу, пью, жую подобно скоту; однако, что я есмь не принадлежит никому, как только мне самому, ни человеку, ни ангелу, ни Богу разве только я одно с Ним».

Заслугой философской антропологии, а также современной франкфуртской школы является выдвижение на первый план проблемы человека, акцентирование внимания на этой проблеме, стремление отыскать пути выхода из бесчеловечных условий его бытия. Особое место занимает экзистенциализм философия существования, причем под существованием понимается внутреннее бытие человека, его чувства и переживания, его страсти и настроения и т.д. Идеи экзистенциализма восходят к воззрениям датского философа С.Кьеркегора и философии жизни. Само же их зарождение произошло в России после поражения революции 19О5-19О7 гг. После первой мировой войны экзистенциализм получил развитие в Германии. В период после второй мировой войны во Франции. Экзистенциализм провозглашает активность человека, его свободу. Внутри этой философской школы существует два основных направления атеистическое (М.Хайдеггер, Ж.П.Сартр, А.Камю) и религиозное (К.Ясперс, Г.Марсель, Н.А.Бердяев, Л.И.Шестов). Центральной проблемой экзистенциализм считает вопрос о сущности человека. Существование предшествует сущности, и человек обретает свою сущность сам, сам проектирует и реализует себя. И в этом смысле он свободен. Больше того, как утверждал Сартр, человек обречен быть свободным, поскольку никто за него не может осуществлять выбор линии поведения, выбор своего Я. Отсюда вытекает ответственность человека и за свои поступки, и даже за то, что его превращение в подлинного человека не состоялось. Это придает оттенок трагичности и ситуации выбора, и самой свободе. Я всегда противостоит безличная сила, масса, стремящаяся затруднить этот выбор, стереть индивидуально особенное в человеке, сделать его таким же, как все в обезличенной массе. Истинное существование поэтому это одинокое существование. Но, стремясь оградить человека, экзистенциалисты не видят, что тем самым они одновременно лишают личность почвы для развития, которое одинокое Я без общения с себе подобными, реализовать не может. Особое место в экзистенциализме занимает проблема поиска смысла жизни, достижения ее сущно

Источник: geum.ru

Грань между человеком и животным: история вопроса

От Редактора портала: Публикуем текст выступления Виталия Михайловича Харитонова на 1-м заседании Клуба АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ, состоявшемся 19 декабря 2010 года в Государственном Дарвиновском музее. Это выступление вызвало весьма оживленную дискуссию.

В качестве прелюдии к истории вопроса хотелось бы напомнить о существовании широкого спектра взглядов на сущность человека у биологов и философов. Аристотель называл его «животным общественным», Линней – «разумным», Блюменбах- «безоружным», Бюффон- «двойственным», Франклин- «животным, делающим оружие», Геккель- «говорящим» и т.д. По сути речь идет о соотношении «человека» и «не-человека».

Обсуждаемая проблема многократно служила предметом оживленных дискуссий. Интерес, проявляемый к ней, понятен и вполне оправдан. Обращаясь к рассмотрению грани между древнейшим человеком и его непосредственным животным предком — мы занимаемся анализом не только фактов, но и методологических аспектов теории антропосоциогенеза. Когда идет речь о грани, имеется в виду момент выделения человека из животного мира и возникновения его качественных особенностей, в первую очередь трудовой деятельности. Поэтому правильно рассматривать поставленную проблему как обладающую многими сторонами, каждая из которых нуждается в самостоятельном изучении, но не изолированно, а в естественной связи с остальными.

Предложено наметить по крайней мере три аспекта рассмотрения проблемы грани — философский, морфологический и, наконец, систематический, связанный тесно со вторым.

1. 1924 г. ознаменовался первой находкой костных остатков ископаемых высших приматов, живших в конце третичного и в самом начале четвертичного периодов. Австралопитеки в Южной и особенно в Восточной Африке весь­ма повлияли на ученых, заставили многих из них по-иному формулиро­вать основной критерий определения человека. Главное вни­мание обращалось теперь на деятельность человека, на его умение изго­товлять орудия. Человек — это примат, делающий орудия, — вот фор­мула многих антропологов.

Действительно, взаимоотношения человека с окружающей средой, существенным образом отличаются от тех связей, которые устанавли­ваются между животными и природой. Способностью к взаимодействию со средой с помощью объктов культуры— орудий не наделены самые высокоразвитые современные животные. Процесс изготовления орудий включает также употребление посредни­ка, т. е. орудие изготавливается не с помощью естественных органов, а в эту технологическую цепь включаются какие-то инструменты для обработки предмета.

При таком подходе считалось не можем применить термин «орудия» к природным предметам, употреблявшихся в деятельности австралопитековыми .

В.П.Якимов отстаивал строгую структуру трудового процесса: наличие объекта, который подлежит обработке, и предмета, которым эта обработка производится. Сочетание этих основных компо­нентов труда человека отли­чает егоот внешне похожих действий животного.

Даже такие животные, как обезьяны, в условиях эксперимента, когда исследователь стремится созданием сложных ситуаций раскрыть максимум их потенциальных возможностей, при подработке предмета не могут включить в цепь манипуляторных действий какой-либо вид посредника. «Орудиями» обработки естественных предметов остаются зубы и пальцы. Опыты Г. Ф. Хрустова с шимпанзе достаточно хорошо это показали.

Читать еще:  Чудо лобзик чертежи поделок

В.П.Якимов, однако, говоря о грани предлагал рассматривать период, когда произошло отделение самого примитивного древнейшего человека от высокоразвитого антропоида- предка.

Обсуждая «олдувайские гальки», В.П. соглашался, что обработка их не осуществлена с помощью естественных органов. Австралопитек, столкнувшись с неподатливым для его органов мате­риалом, вынужден был обратиться к помощи камня — посредника, как средства обработки . Не исключена, правда, возможность обра­зования рабочей части галек в результате многократного использования их как каких-то ударных предметов. В этом также мог быть заключен путь к закреплению начальных представлений о полезной форме орудий и способе ее получения. Но в этом случае грубая обработка природного предмета не требовала применения посредствующего звена и вряд ли получившийся таким образом предмет может быть назван «орудием», а существо, его изготовившее, — «человеком».

2. Второй аспект проблемы состоит в признании или отрицании возможности установления существенных морфологи­ческих различий между «последней» обезьяной в ряду прямых челове­ческих предков и «первым» человеком — ее потомком. Может ли исследователь уловить различия в морфологии этих двух форм, отличав­шихся характером своей деятельности с объектами природы и, следова­тельно, качественно разным отношением к среде? В.П. утвердительно ответил на этот вопрос.

Исследователи часто получают в свое рас­поряжение только костный материал без орудийного сопровождения и должны лишь на основании анатомических особенностей делать заклю­чение о принадлежности этих останков человеку или антропоиду. Не менее существенным представляется решение, на основании морфоло­гических признаков, вопроса об органической связи между костями скелета и каменными орудиями, найденными в одних и тех же или хро­нологически сходных геологических отложениях.

Изготовление орудий представляет процесс сложного взаимодей­ствия различных органов, морфологически и функционально способных выполнить эту задачу. Такая саморегулирующая морфофункциональная система организма осуществляет направление трудовых действий, их корректировку и удержание нейропсихической стабильности в течение всего процесса труда. Наиболее важными ком­понентами этой системы служат мозг и руки, способность которых к выполнению трудовых операций имеет морфофункциональную адаптацию. Для мозга человека констатировано прог­рессивное развитие областей коры (1), функционально связанных с трудом, с анализом и синтезом поступающих от различных рецепторов сведений о свойствах обрабатываемого предмета и о ходе самого процесса обра­ботки. Эти корковые зоны характеризуются в филогенезе и онтогенезе наиболее значительным разра­станием относительно других областей.Им свойственны и усложненные клеточные струк­туры(2). Эволюционное преобразование коры мозга выражалось также в возникновении у человека новых полей(3), специфических для него, по­скольку в своей функции они тесно связаны с такими человеческими качествами, как труд и речь.

Сопоставление эндокранов архантропов с современными антропоидами и австралопитеками показало на существенное различие в морфологии указанных выше участков коры головного мозга. У представителей группы архантропов уже отмечается прогрессивное развитие этих специфических корковых зон.

Таким образом, наиболее вероятно, что переход от простого упот­ребления природных предметов к изготовлению орудий получил отра­жение в структуре соответствующих областей головного мозга. А это уже может служить морфологическим индикатором для отнесения найденного примата к антропоидам или к людям.

В.П.Якимов обсуждал вопрос о проб­леме так называемого «мозгового рубикона». В качестве нижней гоминидной границы назывались вели­чины объема мозга в 700—750 см 3. Таким образом, и объем мозга рас­сматривался в качестве морфологического критерия. Однако в послед­нее время все большее число исследователей выступает с отрицанием существования подобного рубежа. Высказываются предположения, что древнейшие люди могли обладать таким же объемом мозга, как и предковая форма высших приматов. Возможные различия допускаются только в отношении тонких структур мозга типа межклеточных связей или ассоциативно-волоконных пучков. Но такие мор­фологические отличия, естественно, недоступны для их выявления на палеонтологическом материале.

К сожалению, мы сейчас не располагаем фактическими данными о «последней» обезьяне и «первом» человеке, а если правильны приве­денные выше соображения, то и не будем их иметь, так как исследо­ватели столкнутся с фактом полной морфологической идентичности этих форм. Решающим аргументом в подобном споре должно будет по­служить, по-видимому, присутствие или отсутствие каменных орудий в месте находки скелетных остатков. Но в таком случае нужно быть очень уверенными в том, что мы имеем дело с останками именно творца этих орудий, а не с костями его жертвы.

Костные остатки известных австралопитековых позволяют достаточно определенно уста­новить различия между ними и наиболее примитив­ными представителями ранних гоминид: групповых средних величинах объема мозга, в его структуре, о чем было сказано выше, в строении черепа, зубов, верхних и нижних конечностей, т. е. в целом комплексе разнородных признаков.

В.П. утверждает, что разграничительная линия между антропои­дами и древними людьми в отношении средних величин объема их мозга действительно проходит в пределах класса 700—750 см 3 , при естественном захождении индивидуальных вариантов, характеризующих размах групповой изменчивости этого признака на данной стадии антро­погенеза. В последних случаях макроструктура коры выдают природу биологического объекта. И даже противники «мозгового рубикона» его используют для ориентировки палеообъекта относительно границ рода НОМО,

Вероятно, очень важным моментом, определяющим возможность широты количественной изменчивости массы мозга, служит раз достиг­нутая высота его морфологической организации, проявляющаяся в на­ружном и внутреннем строении. Сопоставление изменчивости величин объема мозга на разных этапах антропогенеза, проведенное В. И. Кочетковой, показало значительное возрастание ее размаха у современно­го человека. Достигнутое в процессе эволюционного формирования че­ловека высокое структурное и функциональное развитие коры, особенно ее специфических полей, создало основу для проявления очень широкой вариабильности объема мозга у современных людей. Это, однако, не умаляет факта существования различий, в первую очередь групповых, в объемных показателях мозга между древнейшими людьми и их бли­жайшими предшественниками. Указанные различия могут быть вклю­чены в число реальных морфологических критериев при определении принадлежности открытых ископаемых костных остатков гоминиду или антропоиду.

3. С последним связан и третий аспект проблемы грани, поставленной на данном симпозиуме, а именно, систематический.

В последнее время среди многих авторов весьма распространяется тенденция применять в качестве важнейшего признака, определяющего принадлежность того или иного высшего примата к людям — способность их не только употреблять природные предметы, но уже де­лать искусственные орудия

Прежде всего, необходимо указать, что современная систематика при всем ее стремлении полнее использовать различные показатели для создания наиболее естественной классификации, все же базируется на морфологических и физиологи­ческих критериях, а не на данных экологии или этологии. Только так возможно объединение в одной системе современных и ископаемых видов. Данные по экологии организмов или этологические наблюдения дают не основной для систематики ма­териал.

В.П.Якимов считал, что морфология австралопитековых пока не дают основания для включения этих приматов в одно семейство с людьми. Их двуногая локомоция не представляется достаточным для объединения австралопитеков с гоминидами. Известно, что некото­рые признаки двуногой локомоции обнаружены у таких ископаемых приматов.­ Приобретение двуно­гой локомоции могло иметь место независимо в различных группах высших приматов, что, однако, не ставило их на гоминидную линию эволюции.

А. Зубов (1964) предложил положить в ос­нову систематики гоминид морфологические особенности, обусловлен­ные связью организма с трудовыми действиями или их воздействием «а последний. Это, конечно, прежде всего высокое развитие и сложная дифференциация ведущей системы органов труда — рук и го­ловного мозга — со всем разнообразием ее рецепторных и аналитико-синтезирующих компонентов.

Представляется весьма удачным подобный подход к решению трудного вопроса классификации высших приматов, включающих как настоящих гоминид, так и формы парагоминидных линий.

Систематическим критерием в данном случае служит не трудовая деятельность гоминид как таковая, а морфологическая основа, которая дает возможность осуществлять эту деятельность и в то же время опре­деляется последней.

Оппонент — М. И. Урысон — считал: нахождение в древних слоях земли костных остатков иско­паемого примата в сопровождении примитивных каменных орудий является серьезным доказательством принадлежности этих остатков архаичному человеку.

При этом М.И. признает, что, если даже орудия присутствует, то далеко не всегда имеется гарантия того, что ору­дия произведены этим существом, а не каким-либо более развитым, жившим одновременно с ним.

В этих случаях теоретически необходим морфологический критерий оценки ко­стных остатков. Многочисленные попытки найти морфологический кри­терий разграничения между этими формами оказались напрасными, и к настоящему времени подобного критерия не существует.Теория мозгового рубикона не выдержала испы­тания временем.

Количественный прирост мозга вряд ли имел решающее значение для возникновения трудовой деятельности, а следовательно, и абстракт­ного мышления. Здесь существенное значение имели качественные изме­нения в интимной структуре коры мозга и ее отдельных участков, воз­никновение каких-то новых ассоциативных связей, некое замыкание, обусловившее возможность появления отвлеченного образа орудия, пред­ставления о нем. Они не могут быть уловлены на муляжах эндокранов или в строении черепа.

Особенности же посткраниального скелета, связанные с адаптацией к прямохождению явились самыми ран­ними филогенетическими приобретениями на линии эволюции гоминид и достаточно хорошо выражены у австралопитековых. То же относится и к кисти, кото­рая у такой пограничной формы, как Homo habilis, уже была способна к созданию орудий галечной культуры.

Найти морфологический критерий разграничения высокоразвитых ископаемых человекообразных прямоходящих приматов, систематически использозавших различные природ­ные предметы в качестве орудий (австралопитеки), от тех , которые изготовили первые искусственные орудия и тем самым стали первыми людьми, невозможно . Эти формы практически в морфологии значительно не разли­чались между собой.

Объясняется это тем, что самый переход к трудовой деятельности в морфологическом аспекте прошел незаметно и не явился ароморфозом.

Первые люди тем самым относились к тому же семейству гоминид, что и их предшественники австралопитеки, так как в морфологическом отношении были почти тождественны.

Подлинный ароморфоз в филогении приматов – прямохождение и освобождение верхних конечностей для орудийной деятельности

Это событие совпало с разделением общего предкового ствола на две ветви: семейство Pongidae и семейство Hominidae. Это была кри­тическая точка в филогении высших приматов.

Следовательно, семейство гоминид появилось задолго до возник­новения собственно человека, т. е. Homo; последний же является до­вольно поздним представителем семейства гоминид.

Источник: antropogenez.ru

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector